bkz.tom.ru | Поиск по сайту | Карта сайта | Архив | Официальные документы

Константин Маслюк: «Для исполнения классики нужен и микроскоп, и телескоп».
Как сделать Моцарта и Чайковского нашими современниками? Размышления маэстро перед концертом.

«Обращаю ваше внимание на указанный темп: «molto allegro», а не «andante», как многие хотят в душе себе представить», - с этими словами Константин Маслюк остановил на минуту репетицию. Перевод итальянских терминов на обиходный русский звучит примерно так: очень живо, а не спокойным шагом. Приглашенный дирижер просил от оркестра больше ярости, и при этом быть внимательным к так называемым «колышкам», какими раньше помечали в партиях отрывисто звучащие ноты.

- Видимо, у музыкантов было подспудное желание сыграть слишком томно, поэтому я попросил играть в более подвижном темпе, - объясняет Константин Александрович ситуацию, возникшую во время репетиции. - В Сороковой симфонии Моцарта, на мой взгляд, большой простор для дирижерских интерпретаций. Если навскидку взять три разных записи, то нетрудно заметить, что каждый маэстро ее по-разному «прочитывает». Раньше была сильна тенденция  романтизировать эту симфонию и представлять ее как музыку элегическую.  На мой взгляд, это музыка очень взволнованная, музыка очень больших страстей. Я не буду говорить о какой-то трагичности, более того – не соглашусь (хотя есть такие мнения), но то, что Симфония наполнена драматизмом – это без всякого сомнения.



- И в то же время вы добиваетесь от оркестра настолько нежного пианиссимо во вступлении, чтобы слушатель думал, что симфония начинается с 15-го такта. Хотелось бы уточнить и другой момент: какую версию из двух написанных Моцартом вы выбрали для исполнения?

- Дело в том, что сначала Моцарт написал Сороковую для стандартного состава оркестра, а потом вторую версию, где, помимо гобоев и флейт, участвуют два кларнета. И тем самым  обогатил сочинение. Сегодня эта самая играемая версия.

Что касается «колышков», то я всегда во главу угла ставлю указания автора. Если Моцарту важно было в определённом эпизоде сделать указание на ослабление звучания, значит, он вкладывал в это определенный смысл. Эти указания принципиально важны для понимания того, что хотел автор в целом. «Колышки» и «точечки»- это просто штрихи, то есть вроде бы частности. Но нельзя играть без подробностей. Для исполнения не только Моцарта «нужен и микроскоп, и телескоп». Так говорил мой учитель Геннадий Николаевич Рождественский.



- Но нюансы слышит только очень подготовленный слушатель. В России нет традиции, как в Европе, на концерт приходить с нотами и следить за исполнением по партитуре.

- Слава Богу, что нет. Те, кто ходит с нотами, зачастую только делают вид, что понимают что-либо, а по сути в музыке разбираются слабо.

- Соглашусь с вами, что подробности всегда интересны, но давайте за деревьями видеть лес. Поэтому задам вопрос общего характера: чем сегодня Сороковая симфония интересна слушателю? Чем она современна?

- Да тем же, чем и слушателям прошлых веков. Я полагаю, что об актуальности музыки Моцарта можно говорить всегда.  Трудно сказать, что слышали в ней слушатели полвека лет назад, потому что меня еще не было на свете. Могу только догадываться, слушая записи того времени, но, как мне кажется, воспринимали они её иначе, чем мы сейчас. Честно скажу, я не задумывался о каком-то намеренно современном исполнении этой  Симфонии. Но, конечно, время, в котором мы живём, накладывает свой отпечаток.

- Мы даже говорим, думаем и живем в другом ритме. А произведения классиков писались в ритме дилижансов. Может быть, поэтому молодые люди сегодня трудно воспринимают литературу и музыку восемнадцатого и девятнадцатого веков.

 - Я соглашусь с тем, что уплотнение времени – на самом деле большая проблема. Я не вполне компетентен, чтобы рассуждать на эту тему. Но когда говорят, что у наших детей выработалось клиповое мышление – в этом есть большая доля истины.

- Получается, такие большие формы, как симфонии и концерты, дают другой опыт проживания. Не клиповый. Они сопоставимы с чтением повестей, а то и романов.

- Безусловно, этот так. Хотя с самими же симфониями ничего не происходит, но  усложняется задача исполнителей. И эта задача очень непростая: надо держать интерес слушателя и при этом не вступать в противоречия с тем, что написано великими авторами предшествующих эпох.

- Вы второй раз работаете с Томским оркестром. Первый раз был Моцарт и Дворжак. Сейчас Моцарт – Чайковский – Прокофьев. Что, кроме оркестра, может объединять музыку этих трех гениев?

- Моцарт – это моя инициатива, а Прокофьев – предложение филармонии. Я согласился, и  удовольствием продирижирую Третьим концертом для фортепиано с оркестром Сергея Прокофьева. И вот когда определились два имени, то стал вопрос: а что еще могло бы прозвучать, чтобы сложился полный формат? Тогда и пришла мысль: сыграть Чайковского. Потому что его музыка замечательно «монтируется» с другими произведениями.

Для меня эти три автора очень дороги. Они – из моих самых любимых композиторов. Что я ценю в музыке этих гениальных творцов, можно объяснить с помощью высказывания  Грига: «Слова иногда нуждаются в помощи музыки, музыка же не нуждается ни в чем». Я не знаю, о чем думал Моцарт, когда сочинял свою гениальную симфонию. Но, как мне кажется, ему не нужна была внешняя идея. У него ведь очень мало программной музыки. Моцарт – это музыка в чистом виде. И у Чайковского, несмотря на программность его симфонической баллады, тоже музыка не является иллюстрацией, а ценна сама по себе. Как и Прокофьев, какую бы музыку он ни писал, даже на тексты Маркса, Энгельса и Ленина, это, прежде всего, музыка.



- Для оркестра - первый опыт исполнения симфонической баллады «Воевода» Чайковского. Вы предложили это произведение оркестру, значит, у вас есть какая-то концепция этого  сочинения?

- Сложно говорить о какой-то моей особенной концепции, потому что это программная музыка. Концепция изложена в балладе Адама Мицкевича в переводе Александра Сергеевича Пушкина. Я очень надеюсь, что ведущий концерта прочтет балладу, и всем станет все понятно. Это музыка про любовь, про ревность.

- У Мицкевича - о старом воеводе и  его молодой жене, которая не любила мужа. Это любовный треугольник! А как это в музыке?

- По-моему,  Петр Ильич все это убедительно показал. Наша задача – максимально убедительно это преподнести.

Текст: Татьяна Веснина.