bkz.tom.ru | Поиск по сайту | Карта сайта | Архив | Официальные документы

Евгений Дога: «В музыке должен быть свет»

Свой 80-й день рождения композитор отметил в Томске

Цветок в шляпе и зеленая болоньевая куртка среди сибирской осени с ее седыми заморозками выглядели экзотически, выделяя из толпы Евгения Догу и делая его гостем если не инопланетным, то иностранным. Казалось, маэстро прилетел в Томск прямиком из молдавского города Рыбницы, со своей малой родины, где он отмечал 80-й юбилей. Томск тоже вошел в перечень городов мирового тура, в котором народный артист СССР, выдающийся композитор современности провел юбилейный творческий вечер. «Здесь такой теплый зал, такая понимающая публика – я просто напросился в Томск!» - скажет Евгений Дога, обращаясь к зрителям.

…Мы едем из аэропорта в гостиницу «Октябрьская». Евгений Дмитриевич всматривается в утренний город, но рассказывает о замках и площадях Румынии и Молдовы, где проходили его последние концерты, естественно, под открытым небом, на некоторые приходило до шести тысяч слушателей. Пытаюсь уточнить: концерт в Томске – какой по счету в этом списке…

- Я свои восемьдесят отмечаю с 1 марта нынешнего года по 1 марта следующего года. Концерт в Государственном Кремлевском дворце открыл мировой тур. После Томска будет Бухарест и Париж … Татьяна, а что это на траве...такое белое.

- Это иней. Утренние заморозки.

- В предыдущий раз, когда я приезжал, лежал уже снег…

- Весной 2014-го, когда вы приезжали как участник «Золотого витязя», тоже шел снег. Хотя был месяц май.

- Зато у вас теплая публика.

Белая лошадь и московские «козявки»



… Репетиция с композитором была назначена в субботу на 16.00 в Органном зале. К этому времени на сцене уже сидел оркестр, а в зале зрительские места занимали дети. Где дети – там шум. Как же без этого?! Но вот маэстро Ярослав Ткаленко просит участников Сводного детского хора Томской области сосредоточить внимание… Хормейстеры тоже призывают к порядку

Дирижерский ауфтакт.

Скрипки и виолончели подняли смычки.

Удар по клавишам рояля.

Вступает хор…

Петь, сидя в кресле – это совсем не то же самое, что петь стоя. Но каждый из ста учеников старается. Один глаз в ноты, другой – на дирижера и композитора. Хормейстеры дирижируют в унисон с маэстро, кажется, что их внимание сосредоточено исключительно на голосах и нотах. Однако ясно всем: центр всеобщего внимания – Евгений Дога. Как ни крути, а такое случается раз в жизни – чтобы петь песню в присутствии композитора, который ее написал, то есть петь для него.

Евгений Дога сидит около сцены так, что оркестр ему слышно, а зал видно. Он улыбается детям. Дети поют, и кажется, вместе с мелодией из глухого переулка детства в Органный зал вдруг забрела белая лошадь. Песенку композитор сочинил для телевизионного спектакля «Белая лошадь – горе не мое», который был показан в 1986 году. Там же звучит еще одна песня на школьную тему – об уроке географии. Песни передают эпоху их создания, в них – романтика с твердой убежденностью грядущего счастья. Чувствуют ли это сегодняшние школьники?..

- Дети свободны! – объявляет дирижер.

Но они не уходят. Каждый тянет лист с нотами к Евгению Доге для автографа. В проходе образовали затор. «Завтра, завтра.. После концерта возьмете», - пытаются вывести детей хормейстеры. Но тщетно! И Дога щедрой рукой размашисто ставит росчерк на партиях. Он в восторге от детей. Ласково называет их «козявками». Настроение у него почти концертное.

Назавтра, поблагодарив Сводный детский хор Томской области за прекрасное исполнение и обращаясь к залу, Евгений Дмитриевич, расскажет историю про «Московских козявок».

- К детям у меня особое отношение. Чем дальше от нас уходит детство, тем чаще мы начинаем обращать свою память к тому времени, когда могли играть с белой лошадью, с кошкой, с мышкой. Лет тридцать назад, когда только заселился в свою квартиру в Крылатском, я создал дворовый ансамбль. Поводом послужили «автографы» на стенах, которые оставляли своими ботинками эти «козявки». «Ну, думаю, я вам покажу «автографы»! И повесил объявление, что набираю детей в студию. На объявление отреагировали родители и бабушки. Они сильно волновались, возьмут их чадо или нет, есть у него данные или нет. А я не собирался с ними серьезно заниматься музыкой, просто хотел отвлечь от пакостей и разбудить в них другое отношение к миру, разбудить в них артистов. Потому что артисты ходят немного иначе, смотрят на общество другими глазами.

Пришли и с голосом, и со слухом. Но запомнился один: ни слуха, ни голоса, зато зашел, как артист, и одет, как артист – в бабочке, вид гордый. Представьте, я его взял. Всегда ставил в первый ряд, но строго наказывал, чтобы он не пел, а просто рот открывал вместе со всеми. Все пели, а он играл роль артиста. Назвал я свой ансамбль «Московские козявки», писал для него песенки, мы на телевидении выступали и в Доме Союзов, где только не пели, и везде тот мальчик с бабочкой в первом ряду. Все зрители были от него в восторге. Для артиста очень важно – уметь производить впечатление. Спустя годы мальчик с бабочкой стал военным, сейчас с тем же достоинством носит погоны. Какая мораль? Не ходит с понурой головой!

Борьба света и ужаса



Цель любой репетиции – это, говоря словами Пушкина, «поверить алгеброй гармонию». Для этого надо, как учил Сальери, на время музыку разъять, сосредоточить внимание на ремесле: «перстам предал послушную, сухую беглость, и верность уху». Четыре часа, пока шла репетиция, Евгений Дога стоял рядом с дирижером. Вслушивался. Советовал. Правил. Когда того требовала необходимость, сам садился за рояль.

Программу творческого вечера Дога составил сам, первоначально включив 30 произведений. Но в окончательном варианте осталось 24. Открывала концерт музыка из балета «Венансия», основанная на латиноамериканском фольклоре, который он записывал, путешествуя по Бразилии, Мексике, Аргентине. Это была не привычная для уха слушателя музыка. Совсем не похожая на ту, что звучит в фильмах «Мария Мирабела», «Анна Павлова», «Табор уходит в небо», «Мой ласковый и нежный зверь». И хотя Евгений Дога открывал традиционной абонемент филармонии «От синематографа до симфонии», но он хотел, чтобы у слушателей сложилось о нем представление, как о серьезном композиторе.

- Я же пишу классическую музыку, а не тра-ля-ля. Хотя и «тра-ля-ля» у меня хорошие тоже есть.

Разговор о музыке мы вели все два дня, что Евгений Дмитриевич работал в Томске. Я пыталась понять, как же ему удается насытить свою музыку светом и воздухом?

- Все дело в особых гармониях? Каким инструментам вы доверяете ткать воздушную, прозрачную мелодию?

- Инструменты тут ни при чем. Такой я задуман природой. Таково мое отношение к миру.

В музыке должен быть свет! Что самое хорошее в жизни? Жизнь! Даже человек тяжело больной мечтает пожить еще немного. Нам жизнь дана, а мы не ценим этот дар. Поэтому я ищу всюду свет. И каждый раз радуюсь этому свету. Ужасы и без меня в мире есть. А я свою задачу вижу в том, чтобы ужас подавить светом. Даже когда наступает мрак, я свет сохраняю в себе, в своем сознании. Такое я получил воспитание. Моя мама ни о ком плохо не отзывалось, даже тени неодобрения в адрес других людей не было в ее оценках. Она в каждом старалась разглядеть хорошее.

- О вашей музыке говорят, что она дарит надежду, что она и есть надежда, пронзительное чудо жизни.

- Я уверен, что радостная энергия, которая живет в моей музыке, должна заряжать организм, подпитывать его. Что такое человек? Это самозаряжающийся комплекс, но если его не заряжать, то он потом иссякнет. Мозги могут высохнуть и выпасть.

- Значит, мозг надо тренировать, как тело?

- Мозг – часть организма, и эту «мышцу» надо тренировать все время. Я за активную, творческую, философскую форму жизни. Каждый художник обязан быть философом. Композитор, если он не философ – это страшная вещь. Тогда он просто ремесленник и напрасно выбрал эту профессию. Но в нашем деле важно и ремесло. Чтобы стать творцом, одного ремесла мало, но и дар сам по себе не поможет, а вот дар в сочетании с ремеслом – тут что-то может получиться…

- Если источник творчества внутри человека, то что это? Радость?

- Естественно. Радость уже зарядила батареи творчества. Радость подпитывает участки нашего мозга. В нашем мозгу есть различные «департаменты». В левой стороне находится «департамент культуры». А еще есть «департамент глупости». И все зависит, на какой «департамент» мы воздействуем. Может быть, я примитивно мыслю. Я вообще человек очень примитивный. Но я считаю нужно читать, слушать, анализировать. Человек должен упорядочить хаос в голове.

- Как вам до сих пор удается сохранять творческую энергию?

- Я не думал над этим. И ничего не стараюсь сохранять. Я стараюсь просто жить. Не вижу в себе разницы: я в прошлом столетии и в этом – один и тот же. Есть мысль и чувства – пишу, нет – занимаюсь чем-то другим, например, концертами.



... Когда Евгений Дога вышел к зрителям, тысячный зал встал и приветствовал композитора.  Фильм, показанный перед началом концерта, напомнил основные вехи в биографии юбиляра, познакомил с его семьей, с жанровым диапазоном его творчества.



Собственно и сама программа, составленная из инструментальных и вокальных произведений, убеждала в огромном композиторском диапазоне. Песни в исполнении солистов  Томской филармонии Екатерины Клеменс, Ирины Макаровой, Юлии Шинкевич, Евгения Штейнмиллера, Вячеслава Клименко стали своеобразным билетом в прошлое советского кинематографа. Фильмы, в которых они прозвучали, давно сошли с экрана, а музыка живет! 



Инструментальные пьесы двли возможность представить не только симфонический оркестр, которым в этот вечер руководил главный дирижер оркестра Ярослав Ткаленко, но и солирующих музыкантов. Соло на баяне в "Парижском каскаде" ("Анна Павлова") сыграл Игорь Мудрин, а соло на трубе в "Этерне" блестяще исполнил Михаил Струганов. В нескольких песнях и пьесах слышна была солирующая флейта Евгения Некрасова. Композитор Дога особо любит рояль, и многие его произведения начинаются с сольного вступления фортепиано.  На концерте 15 октября соло на рояле исполняли Павел Шинкевич и сам композитор Евгений Дога. В завершении вечера прозвучал всеми любимый, признанный народным достоянием вальс из фильма "Мой ласковый и нежный зверь".

Текст: Татьяна Веснина.

Фото: Владимир Бобрецов.